СФЕРА АДА(6)


Гнев

Сфера ада пропитана агрессивностью. Эта агрессивность основана на таком высоком и постоянном уровне ненависти, что вы начинаете терять представление как о том, против кого вы направляете свою агрессивность, так и о том кто агрессивен по отношению к вам. Существует постоянная неуверенность, постоянное смятение. Вы довели ее до такой степени, что даже если почувствовали себя чуть-чуть поостывшим, если бы несколько поумерили свой гнев и агрессивность, ваше окружение обрушило бы на вас еще большую агрессивность. Это подобно прогулке пешком в жаркую погоду: выйдя из дому, вы можете некоторое время чувствовать прохладу, но так продолжается недолго, потому что вас окружает горячий воздух.

Агрессивность сферы ада как будто не является вашей собственной агрессивностью; но кажется, что она пропитывает все пространство вокруг нас. Здесь чувствуется крайняя стесненность и боязнь замкнутого пространства. Нет места для дыхания, нет места для действия; мы совершенно подавленны жизнью. Агрессивность настолько интенсивна, что если бы просто убили кого-то для ее удовлетворения, вы достигли бы этого удовлетворения лишь в малой степени, ибо агрессивность все еще нависает над вами. Даже если бы вы попытались убить себя, вы обнаружили бы, что убийца остается; так что вам не удалось бы убить себя полностью. Существует постоянное окружение агрессивности, в котором никогда не знаешь, кто кого убивает. Это подобно попыткам съесть самого себя изнутри: съев себя, съевший остается; он должен быть съеден сам; и так до бесконечности. Всякий раз крокодил кусает собственный хвост, он питается им; но чем больше он съест, тем больше растет. Конца этому нет.
Вы не в состоянии устранить боль при помощи агрессивности, чем больше вы убиваете, тем более укрепляете убийцу, который будет создавать новые объекты для убийства. Агрессивность непрерывно возрастает, пока не исчезнет свободное пространство; все окружение уплотняется; не остается просвета даже для того, чтобы оглянуться назад или нагнуться: все пространство заполнено агрессивностью. Оно свирепо. Нет никакой возможности создать наблюдателя, чтобы удостовериться в саморазрушении. Нет никого, кто дал бы вам отчет. Но в тоже время агрессивность усиливается. Чем больше вы разрушаете, тем больше создаете.
По традиции агрессивность символизируется небом и землей, излучающими красное пламя. Земля превращена в раскаленное до красна железо, а пространство поглощено огнем и пламенем. Не остается места где можно было бы вдохнуть прохладный воздух или ощутить облегчение от жара. Все, что вы видите вокруг, оказывается горячим и напряженным, чрезвычайно стесненным. Чем энергичней вы пытаетесь уничтожить своих врагов или одержать верх на оппонентами, тем сильнее создаваемое вами противодействие, встречная агрессивность которая снова обрушится на вас.

В адской сфере мы испускаем языки пламени и лучи, которые постоянно возвращаются к нам. Нет никакого просвета, в котором можно было бы ощутить простор, открытость. Наоборот, существует постоянное усилие, которое может быть весьма хитрым; оно направленно на то, чтобы закрыть пространство. Адская сфера может быть создана только благодаря нашим отношениям со внешним миром, тогда как в сфере завистливых божеств материалом для создания демонической психики может быть ваша собственная психологическая связанность. В адской сфере постоянно существует ситуация взаимоотношений, когда вы стараетесь с чем-либо бороться, и эта борьба отражается на вас самих, постоянно возобновляя состояние острой клаустрофобии; так что в конце концов совсем не остается пространство для общения.

Единственный способ общения здесь состоит в том, чтобы старательно вновь и вновь возрождать свой гнев. Вы думали, что вам удалось выиграть войну на вытеснение, но далее вы уже не получаете ответов от своего противника. Вы вытеснили его из самого существования. Таким образом, вы оказываетесь лицом к лицу с собственной агрессивностью, которая обращается на вас самих; и ей удается заполнить все пространство. Еще раз вы остаетесь в одиночестве, без всякого стимулирования - это продолжается снова и снова. Вы боретесь не ради удовольствия, но потому, что не чувствуете своей безопасности, не ощущаете достаточной уверенности. Если у вас нет возможности защитить себя, вы чувствуете мрак и холод, а потому вам снова приходится вновь разжигать пламя. Для этого вам приходится непрерывно сражаться и этим поддерживать себя. Нельзя не продолжать борьбу; и мы лишь обнаруживаем, что боремся постоянно, всегда.

8. ВЫХОД ИЗ ЭГО


1-й шаг - глупость

Что же нам делать теперь, когда мы поняли структуру эго и неврозы, узнали ситуацию, с которой сталкиваемся? Нам надо просто подойти к ним без всякого философствования. Нам надо пользоваться соответствующим материалом: исходным пунктом здесь будут привязанности эго, его подтверждения и обманы. Затем мы начинаем понимать, что для этого на самом деле необходимо пользоваться особого рода небольшими подтверждениями. Нам нужны явственные доказательства; без них мы не в состоянии начать. Поэтому мы практикуем медитацию, пользуясь простой техникой; дыхание и есть наше небольшое подтверждение. Какая ирония! Мы изучаем учение без подтверждений, а теперь сами заняты чем-то сомнительным, т. е. Делаем именно то, что критиковали. Следовательно, мы относимся ко всему делу с недоверием и стесненностью: не будет ли это шарлатанством другого рода, иным проявлением эго? Не потребует ли учение от нас стать еще большими дураками, не будем ли мы выглядеть глупцами? Мы очень подозрительны, и это прекрасно; это признание того, что наше понимание обострилось. Это хорошо для начала; тем не менее надо что-то делать; нам приходится проявить смирение и признать, что невзирая на нашу интеллектуальную утонченность, даже действительное состояние ума остается примитивным: мы остаемся на уровне детсада, мы не умеем считать до десяти. Итак, сидя и медитируя, мы признаем тот факт, что мы - глупцы. И это оказывается необыкновенно мощной и необходимой мерой. Мы начинаем как глупцы - мы сидим и медитируем. И если мы начинаем понимать, что в действительности являемся стопроцентными дураками, делая такую вещь, тогда мы начинаем видеть и то, как технические приемы действуют в качестве подпорок. Мы не хватаемся за эту подпорку, не считаем что она имеет важное мистическое значение. Это просто орудие, которым мы пользуемся, пока есть необходимость, а потом откладываем его в сторону.
Нам нужно иметь желание оставаться в полной мере заурядными людьми, а значит принимать себя такими как мы есть, не стараясь сделаться лучше, стать более великими, более чистыми, более духовными, более проницательными. Если мы сможем принять наши несовершенства такими, каковы они есть, принять их вполне обычным образом, - тогда мы сумеем использовать их как часть пути. Но если мы будем стараться избавиться от наших недостатков, - они станут врагами, препятствием на пути к этому нашему «улучшению себя». То же самое справедливо по отношению к дыханию: если мы сможем видеть его таким как оно есть, не стараясь использовать его для улучшения себя, тогда оно сделается частью пути, потому что мы более не пользуемся им как орудием своего личного честолюбия.

2-й шаг - простота

Практика медитации основана на том, чтобы отбросить борьбу хорошего против дурного. Отношение, которое вы вносите в духовность, должно быть естественным, обычным, лишенным честолюбия. Даже если вы строите хорошую карму, вы все-таки рассеиваете кармические семена в будущее. А задача в том, чтобы полностью выйти из сферы кармического процесса, превзойти как дурную, так и хорошую карму.

В духовной литературе есть много упоминаний о великой радости; но причина, по которой это состояние называется великой радостью, блаженством, экстазом, самадхи и т. д. заключается в том, что она превосходит надежду и страх, удовольствие и страдание. Слово радость употребляется здесь не в обычном смысле наслаждения, но как высочайшее и фундаментальное чувство свободы, чувство юмора, способность видеть иронический аспект хитростей эго, уловок дихотомии. Если мы способны видеть эго, так сказать, с заоблачной высоты, тогда мы способны увидеть его юмористические свойства. Поэтому то отношение, которое мы вносим в практику медитации должно быть очень простым; но не основываться на старании собрать больше удовольствия или избежать страдания. Медитация - это естественный процесс работы на материале страдания и удовольствия, которые являются составными частями нашего пути.

Вы не стараетесь воспользоваться техникой медитации - молитвой, мантрой, визуализациями, ритуалами, техническими приемами дыхания, чтобы получить удовольствие или укрепить свое существование. Вы не пытаетесь отделить себя от техники, а стараетесь стать этой техникой, так, чтобы появилось чувство отсутствия двойственности. Техника - это и есть способ подражания стилю отсутствия двойственности. Вначале вы пользуетесь техникой как своеобразной игрой, потому что все еще воображаете что медитируете. Но все виды техники, например, ощущение и дыхание - являются весьма земными и имеют склонность к укреплению личности. Правильное отношение к технике будет такое, которое не рассматривает технику как магию, не считает ее чудом или какого-то рода глубокой церемонией, а всего лишь видит в этом чрезвычайно простой процесс. Чем проще техника, тем меньше процесс отклонения, потому что вы не питаете себя всевозможными увлекательными и соблазнительными надеждами и страхами.

Вначале практика имеет дело только с основными неврозами ума, с путанными взаимоотношениями между вами и вашими проекциями, между вами и вашими мыслями. Когда человек способен видеть простоту техники без специального какого-либо отношения к ней, тогда он способен так же соприкоснуться со своим мыслительным стереотипом. Он начинает видеть в мыслях простые феномены; при этом не имеет значения, будут ли эти мысли о земных делах или о чем то другом. Мы не считаем, что они принадлежат к некоторой особой категории, не считаем их хорошими или дурными, высокими или низкими, чистыми или грязными, мы всего лишь видим их просто как мысли. Когда вы относитесь к мыслям с сильным предубеждением, вы на самом деле питаете их, потому что мыслям необходимо ваше внимание, что бы выжить. Как только вы начинаете обращать на них внимание и распределять по категориям, они становятся очень мощными, ибо вы питаете их энергией, вы не увидели в них простых явлений. Если мы стараемся их успокоить, это оказывается еще одним способом их питания. Таким образом, вначале медитация н является попыткой добиться счастья; не является она и стремлением добиться душевного покоя или мира, хотя они могут оказаться ее побочными результатами. Не следует рассматривать медитацию как отдых от раздражения.
Фактически, начав практиковать медитацию, человек всегда обнаруживает, что у него появляются всевозможные проблемы. Все скрытые аспекты вашей личности выходят на поверхность по той простой причине, что вы впервые разрешаете себе увидеть состояние собственного ума каково оно есть, впервые не даете оценки своим мыслям.

Вы начинаете все сильнее и сильнее чувствовать себя простым, ощущать всю прелесть простоты. Впервые вы делаете вещи с полнотой. Вы просто дышите, или просто ходите, или выполняете какую-нибудь технику. Вы просто выполняете ее и работаете с ней без всякой сложности. Все осложнения становятся прозрачными, они не затвердевают. Итак, второй шаг в подходе к эго состоит в том, чтобы начать относиться к мыслям очень просто. Мы не беремся за них, чтобы их утихомирить, а всего лишь видим их качество прозрачности.
Практику сидячей медитации необходимо сочетать с практикой осознания в повседневной жизни. Во время практики осознания вы начинаете ощущать последствия сидячей медитации.

Ваши простые взаимоотношения с дыханием и мыслями продолжают развиваться, и все ситуации жизни становятся простыми взаимоотношениями. Это простые взаимоотношения с кухонной раковиной, простые взаимоотношения с квартирой, мебелью, вещами, простые взаимоотношения с отцом, матерью, мужем, женой, детьми, друзьями, сослуживцами. Конечно это не значит, что человек внезапно преображается в святого. Разумеется, знакомые раздражения все еще находятся здесь: но это простые раздражения, прозрачные раздражения, не затуманивающие сознание.

Возможно, мелкие домашние дела не покажутся вам важными и значительными, но выполнять их простым способом чрезвычайно ценно и полезно. Если человек сумеет воспринять простоту такой, какова она есть, тогда медитация станет работой, которая продолжается в течении 24-х часов. Мы ощущаем огромное пространство, потому что нам не нужно наблюдать за собой со значительным напряжением. Вы окажитесь скорее воспринимающими ситуацию. Конечно, вы еще будете наблюдать за этим процессом и комментировать его; но , когда вы сидите в состоянии медитации, вы просто сидите; вы не пользуетесь дыханием или какой-то иной техникой. Вы входите в тесное соприкосновение с чем-либо. В конце концов, вам более не нужен переводчик, не нужен наблюдатель. Вот тогда язык понят правильно.

3-й шаг - внимательность и осознание

Медитация - это работа с нашей торопливостью, с нашим беспокойством, с нашей постоянной суетой , постоянной занятостью делами. Медитация обеспечивает нас пространством или почвой, где это беспокойство могло бы функционировать, могло бы найти место, чтобы оставаться беспокойным, и могло бы несколько релаксироваться в своем беспокойстве. Если мы не вмешиваемся в это беспокойство, то оно становится частью пространства. Мы не подавляем желание снова и снова ловить свой хвост, не выступаем против него.

Практика медитации состоит не в том, чтобы породить гипнотическое состояние ума или создать ощущение полного спокойствия. Старание достичь полного спокойствия отражает психологию нищеты. Стремясь к состоянию спокойствия ума, мы оказываемся настороженными против беспокойства. Тогда на лицо постоянное параноидное чувство, постоянная ограниченность. Мы ощущаем потребность быть постоянно на страже против внезапных приступов страсти или агрессивности, которые могут захватить нас, заставить утратить самоконтроль. Этот процесс настороженности ограничивает диапазон ума, ибо ум в этом случае не воспринимает всего происходящего.
Вместо этого медитация должна отображать психику богатства, пользуясь всеми теми явлениями, которые возникают в состоянии ума. Таким образом мы обеспечиваем достаточный простор для беспокойства, что бы оно могло функционировать внутри этого пространства; и тогда энергия перестает быть беспокойной, потому что она способна на фундаментальное доверие к себе.
Медитация как бы дает голодной корове огромный луг, покрытый сочной травой. Некоторое время корова может вести себя беспокойно и на этом лугу, но на какой-то ступени беспокойство станет незначительным, ибо пространство окажется таким обширным, что корова наедается и погружается в сон.
Признание беспокойства, отождествление с ним требует внимательности, - в то время как для предоставления корове большого пространства требуется осознание. Итак, внимательность и осознание всегда дополняют друг друга.

Внимательность есть процесс непосредственно соприкосновения с отдельными ситуациями; это соприкосновение становится точным и определенным. Вы общаетесь, вступаете в связь с проблематичными или раздражающими ситуациями простым способом. Существует неведение, существует беспокойство, существует страсть, существует агрессивность. Они не нуждаются ни в похвале, ни в осуждении. Это обусловленные ситуации, но их можно видеть ясно и точно при помощи не обусловленной внимательности. Внимательность подобна микроскопу: она не является ни наступательным, ни оборонительным оружием по отношению к микроорганизмам, которые мы находим с его помощью. Функция микроскопа - всего лишь точно показать то, что взято для рассмотрения. Внимательность не нуждается в ссылках на прошлое и будущее; она полностью находится в настоящем моменте. В то же время именно деятельный ум вовлечен в двойственное восприятие; ибо вначале необходимо пользоваться этим видом различающего суждения.

Осознание - это умение увидеть открытия сделанные внимательностью. Нам не нужно отказываться от содержимого ума, не нужно и удерживать его. Точность внимательности можно оставить такой какова она есть, потому что у нее имеется собственное окружение, собственное пространство. Нам не нужно принимать решение отбросить ее или хранить как сокровище. Таким образом, сознание - это «узнавание», «вспоминание». Но это «вспоминание» не припоминание прошлого, а означает узнавание результата внимательности. Внимательность представляет собой некоторую почву; она как бы обеспечивает нас пространством для признания агрессивности, страсти и т. д. Внимательность как бы предлагает тему, условия или слова, а осознание - это грамматика, которая обозревает все данные и правильно располагает условия. Испытав точность внимания, мы могли бы задать себе вопрос: «Что же мне с этим делать? Что я могу сделать дальше?» И осознание успокаивает нас: на самом деле нам ничего не надо делать, мы можем оставить все на естественном месте. Это можно сравнить с обнаружением в лесу прекрасного цветка: надо ли срывать его и нести домой или оставить его в лесу? Осознание говорит нам: «Оставь его в лесу, т. к. там естественное место для роста этого растения.
Таким образом, осознание - это готовность не привязываться к открытиям внимательности, а внимательность - это всего лишь точность; все есть то, что есть.

Внимательность представляет собой авангард осознания. Мы мгновенно улавливаем ситуацию, а затем растворяем эту точность в осознании. Так что внимательность и осознание работают совместно для того, что бы установить приемлемость жизненных ситуаций - такими какие они есть. Нам нет необходимости считать жизнь заслуживающей бойкота; нет нужды и потворствовать ей. Жизненные ситуации есть пища осознания и внимательности; мы не можем медитировать без возбуждения или подавленности, которые возникают в жизни.
Сочетание внимательности и осознания поддерживает странствие по круговороту жизни; так что практика медитации и духовного развития зависит от нашего круговорота. С большой высоты, откуда нам все видно, мы могли бы сказать, что нет необходимости ни в колесе жизни, ни в нирване, что всякое странствие бесполезно, т. к. все придет к тому от чего начинало свой путь. Но поскольку мы находимся на земле, совершать путешествие чрезвычайно полезно, принимая жизнь, как жизнь.

4-й шаг - скука

Нам необходимо воспользоваться аналогиями развития человеческого тела для описания развития эго. В этой аналогии основная двойственность, чувство, импульс и мышление подобны костям тела. Эмоции подобны мускулам, а вся подсознательная болтовня и вся мелкая деятельность ума - это кровеносная система, которая питает мускулы и поддерживает их жизнеспособность. Таким образом, что бы иметь полностью функционирующее тело, нам необходима мышечная система, кровообращение и кости в качестве каркаса.
Мы начинаем медитацию имея, дело с мыслями, с этой периферией эго. Практика медитации есть процесс распутывания. Если вы хотите рассечь на части тело эго и рассмотреть его, вы начинаете с того, что производите узкий разрез кожи, затем доходите до артерий. Таким образом практикующий, не связанный подтверждениями, начинает с операции.

Подтверждения - это болезнь и, что бы удалить ее вам потребуется операция. Переживая болезнь, вы стараетесь доказать, что вы существуете: «Я болен, поэтому я реален: ведь я чувствую боль». Так что операция заключается в том, что бы удалить представление о том, что ваша личность важна просто потому, что вы больны. Конечно, если вы больны, то можете привлечь к себе всяческое внимание: вы звоните родственникам и друзьям, рассказывая им о своей болезни, и они приходят вам на помощь.

Но это очень жалкий способ доказать свое существование. Как раз это и делают подтверждения. Они доказывают, что вы больны, следовательно можете претендовать на внимание со стороны друзей и родственников. Нам нужно работать над этой личностью, чтобы устранить болезнь подтверждений. Но, если мы все таки дадим больному человеку болеутоляющее средство, т. е. подтвердим его недуг, то он так и не усвоит урока жизни, так и не поймет как много ему следует отбросить. Следовательно нам не нужно применять такие средства; все должно происходить так, как происходит естественное деторождение. Мать видит рождение своего ребенка, как он выходит из ее тела, вступает во внешний мир. Дать рождение вашей «душе без подтверждений» подобно этому процессу: нам следует видеть его полностью. Вас ведут в операционную; и первый шаг операции состоит в том, что чрезвычайно острым ножом хирург делает вам небольшой разрез в том месте, где чувствуется боль. Этот нож - меч сострадания и мудрости. Сделан всего лишь один разрез, и он оказывается не таким болезненным, как мы ожидали.
Сидеть и медитировать - это значит сделать небольшой разрез на нашей артерии. Возможно вы представляете медитацию необыкновенно утомительной и трудно выполнимой. Но фактически, она кажется очень легкой: вы просто сидите.

Артерия - это подсознательная болтовня вашего ума, вскрытая при помощи медитации. С вашей стороны медитация будет жестом полного смирения - вы просто сидите и вскрываете свои мысли, просто встречать вдохи и выдохи; это всего лишь естественное дыхание, не какое-то особенное; вы просто сидите и вырабатываете наблюдательность по отношению к дыханию.

В такой медитации нет сосредоточенности на дыхании, т. к. сосредоточенность заключает в себе нечто желаемое, нечто такое, чего надо придерживаться, например, вы находитесь «здесь» и стараетесь сосредоточится на чем-либо происходящем «там», а не «здесь». Это будет практикой не сосредоточенности, а внимательности: мы видим то, что происходит «там», не развивая сосредоточенность, которая ориентирована на цель. Все, связанное с целью, представляет собой движение от данной ситуации. В практике внимательности цели нет, нет и движения; вы просто внимательны к тому, что происходит.

Здесь нет никаких обещаний - любви, света, всевозможных видений; нет ангелов, нет дьявола, ничего не происходит. Все чрезвычайно скучно. Иногда вы чувствуете себя глупо. Часто при этом задают вопрос: «Кто кого дурачит? Разве я достигаю чего-нибудь?» Нет, вы ничего не достигаете. Идти по этому пути - значит уйти от всего; не остается места для того, что бы присесть и отдохнуть. Сидите и чувствуете свое дыхание, находитесь вместе с ним. Затем вы начинаете понимать, что взявшись за практику, подлинное вскрытие артерии еще не произошло. Настоящее вскрытие произойдет, если вы почувствуете ее утомительность, настоящую скуку. Вам надоело сидеть и скучать. Даже ваш внутренний наблюдатель не симпатизирует вам; он начинает посмеиваться над вами. Скука важна, т. к. она направлена против подтверждений. Подтверждения развлекают, всегда принося что-то новое, фантастическое, всевозможные решения. Оставляя в стороне идею подтверждения, налицо скука.
Скука имеет важное значение в практике медитации: она психологическую утонченность человека. Практикующий достигает правильного понимания скуки и вырабатывается утонченность до тех пор, пока скука не станет холодной, как горная река. Река течет и течет методически и обыкновенно; но ее вода прохладна и свежа. Горы никогда не устают быть горами. Благодаря их терпению мы начинаем и правильно понимать. Испытывать скуку, все время сидеть и сидеть - это хорошее чувство. Сидеть, сидеть, сидеть, не пытаясь искать выход из скуки, не искать развлечения. Продолжать вскрытие артерий, пока скука не станет чрезвычайно мощной. Нам нужно упорно работать над ней. Если мы собираемся спастись от духовного материализма, введение в действие скуки и повторяемости оказывается очень важным. Без этого у нас нет никакой надежды, в самом деле никакой !

Существуют определенные уровни скуки, стили. Традиционный Дзен в Тибете и Японии создает в своих монастырях некоторый определенный стиль скуки. Сидеть, варить еду, есть, сидеть в дзадзен, выполнять дзадзен при ходьбе и т. д. Европейцу или американцу не передается как следует это провозвестие скуки. Вместо этого понимание скуки превращается у него в воинствующее восхищение неподвижностью или в эстетическое любование простотой. Всем этим подменяют скуку и не видят ее подлинной сути. Она кажется необычной, но в действительности все было задумано не так. Для тибетца или японца практика дзадзен - это обычная ситуация, где вы просто выполняете свою ежедневную работу и много сидите. Но европейцы или американцы воспринимают все по другому: они придают значение мелким деталям - тому, как пользоваться чашкой, как сознательно есть в позе лотоса. Все это только предполагает создание чувства скуки, и западные ученики усматривают в этом произведение искусства. Очищение чашки, мытье, свертывание салфетки и т. д. - все становится живым театром. В некоторых странах считают, что черная подушка не предполагает никакого цвета, т. е. создает полную скуку. Западным людям же она создает настроение воинствующей черноты, особой простоты.
Учение стремится вызвать скуку, что является необходимым аспектом узкого пути дисциплины; но вместо этого практика превращает археологическое и социологическое обозрение интересных вещей, в нечто такое, о чем вы можете рассказать друзьям: «Я провел в монастыре несколько лет; я наблюдал, как осень превращается в зиму; я занимался практикой медитации, все это было таким прекрасным, Я научился сидеть, даже ходить и есть. Это было восхитительное переживание, и мне совсем не было скучно». И вы предлагаете друзьям так же съездить туда и позабавится, собирая все новые подтверждения своей значимости.
Попытка уничтожить подтверждение создает еще одно подтверждение. Но первый принцип разрушения хитростей эго есть строгая дисциплина практики сидячей медитации.

Никаких интеллектуальных рассуждений, никакого философствования. Просто сидеть и заниматься практикой. Такова стратегия в развитии духовности без подтверждений.

Скука имеет много аспектов: мы испытываем чувство, что ничего не происходит, что нечто могло бы произойти, даже что на месте того, что не происходит, могло бы выступить нечто желанное для нас. С другой стороны, в скуке можно видеть наслаждение; можно усмотреть в практике медитации близость с холодной скукой, освежающей. Она оказывает бодрящее действие, потому что нам не нужно ничего делать, не нужно ничего ожидать. Но если мы хотим пойти дальше легкомысленных попыток устранить скуку, должно существовать и некоторое чувство дисциплины.
Вот почему мы работаем с дыханием в качестве практики медитации. Простая близость к дыханию весьма монотонна и непривлекательна - мы не обнаруживаем, что у нас открывается третий глаз, не чувствуем, что у нас открываются чакры. Эта практика подобна статуе Будды, сидящего в пустыне. Здесь ничего не происходит, абсолютно ничего.

И когда мы это понимаем, мы начинаем странным образом сознавать, что происходит нечто величественное. Нет места легкомыслию, нет места поспешности. Мы просто дышим и находимся здесь. В этом есть нечто удовлетворяющее и полезное - а если бы мы хорошо и с удовольствием поели - в противоположность такой еде, когда мы “стараемся” получить удовольствие. Такой подход к понятию здравого смысла крайне бесхитростен.

Есть сведения о том, что Будда получил многие индуистские методы практики медитации. Он сидел опаляемый кострами, он вступал в связь с энергиями тантры при помощи визуализации всевозможных предметов; он видел фантомный свет, надавливая на глазные яблоки; зажимая уши, он слышал жужжание звука, якобы свойственного упражнениям йоги. Он сам прошел через все эти виды практики и понял, что все эти явления суть лишь хитроумные фокусы, а не подлинная медитация, не подлинное самадхи. Может быть, Будда был тупым учеником йоги, лишенным всякого воображения. Однако мы с вами много раз убеждались в этом же, и попробуем последовать примеру просветленного.

По мере того, как вырабатывается подход Будды к практике медитации, он понял, что подобные трюки представляют собой только невротическую аффектацию. Он решил искать то, что просто, что действительно находится здесь же, раскрыть взаимоотношения между умом и телом, раскрыть взаимоотношения с подстилкой из травы, на которой он сидел, и с деревом бодхи над головой. Он всматривался в свои взаимоотношения со всем окружающим миром очень просто и прямо. Кто-то спросил Будду на заре его просветления: “Каковы твои доказательства? Как нам узнать, что ты просветленный?” Он коснулся рукой земли: “Эта твердая земля - мой свидетель. Эта плотная земля мой свидетель, эта самая земля - мой свидетель”.
Здоровое, точное и определенное, свободного от какого бы то ни было легкомыслия, - но опирающееся на то, что есть, - таково состояние пробужденности.
Дыхание есть объект медитации, но то окружение в котором происходит дыхание, так же является частью медитации.

Затем Будда привел в движение колесо дхармы, излагая четыре благородные истины - о страдании, о происхождении страдания, о цели и о пути. Он открыл, что существует огромное пространство, внутри которого возникает универсальность вдохновения. Существует страдание, но и существует также и окружение, в котором возникает это страдание. Все становится более обширным, более открытым. Будда спонтанно демонстрировал глубинный здравый смысл. Он не произносил проповедей, не учил в общепринятом смысле этого слова, но по мере его раскрытия внутреннего развивалась энергия страдания и бесконечные ресурсы великодушия; люди начинали это чувствовать. Нам нужно постигнуть, что в пространстве существует материя, что материя не предъявляет никаких требований к пространству, а пространство не предъявляет никаких требований материи. Это взаимно открытая ситуация. Все основано на сострадании и открытости. Состраданию не свойственна особая эмоциональность в том смысле, что вы должны чувствовать себя плохо, когда кто-то страдает, что вы находитесь в лучшем сравнительно с другими положении и потому обязаны им помогать. Сострадание есть такая полнейшая открытость, когда у вас нет чувства территории. И это идет настолько далеко, что Будда вряд ли обладал индивидуальностью. Он был всего лишь песчинкой в огромной пустыне, и благодаря своей незначительности он стал “мировым просветленным”, ибо в этом состоянии не никакой битвы. Дхарма, которой он учил, была бесстрастной, лишенной агрессивности. А страсть полна желаний, она рвется на чужую территорию.
Поэтому, наша медитация оказывается практикой бесстрастия, отсутствия агрессивности. Она имеет дело с духом обладания, который заявляет: “Вот мой духовный путь, и я не хочу вашего вмешательства”. Но духовность - это ситуация с широким полем зрения; там вы можете свободно приходить и уходить, ибо ваши отношения с миром открыты. Это абсолютное ненасилие.

5-й шаг - преграда двойственности

Как мы выяснили, скука весьма важна в практике сидячей медитации. Для достижения глубин медитации нет другого пути, кроме скуки. Но в то же время мы должны взглянуть дальше на желание подтверждений. Даже переживание скуки или близость с ней могут стать сами по себе еще одной хитростью, еще одним способом создать чувство покоя, чувства уверенности в практике медитации. Итак, кроме переживания скуки, необходимо иметь дело еще с чем-то, и это “что-то еще” - ситуации повседневной жизни, в которых заключены любовь, ненависть подавленность, и т. д., т. е. тонкие , но главнейшие эмоции.

Даже если мы легко сможем осуществлять практику с дыханием, мы все же не в состоянии игнорировать такую обширную сферу возможных и неожиданных помех. Вы можете закончить идеальный период сидячей медитации, во время которой пережили скуку, а затем вы идете в комнату, собираетесь позвонить по телефону своему другу - и обнаруживаете, что он не работает, т. к. вы не заплатили за него и вам его отключили, вы приходите в ярость, обвиняя всех.

Подобные мелочи возникают постоянно. Переживая эти ситуации, мы начинаем понимать, что наша практика ориентирована на подтверждение, что у нас существует вера в какую-то глубинную гармонию. Проблемы повседневной жизни представляют собой способ разрушить наши подтверждения, наш покой и уверенность; они дают нам возможность соприкоснуться со своими эмоциями.

Мы может быть окажемся способны увидеть простоту процесса рассудочного мышления, однако все же существуют очень сильные эмоции, работа с которыми чрезвычайно трудна и требует напряжения. Работая с эмоциями, мы имеем дело не только с “осознанием”, но так же и с “понятием”, “интеллектом”. Эмоции состоят из энергии, которую можно сравнить с водой, и из дуалистического процесса мышления, который подобен краске. Когда смешаны энергия и мысль, они становятся живыми и красочными эмоциями. Мышление сообщает энергии особое присутствие, чувство связи, делающее эмоции живыми и сильными. Основная причина того, почему эмоции беспокойны, болезненны и разрушительны состоит в том, что наши взаимоотношения с эмоциями оказываются не вполне ясными.

На уровне “осознания” структура этого стала такой действенной, Что появляется конфликт между управлением эго и самим основным неведением, - как если бы министр стал более могущественным, чем сам король. Существует огромный конфликт, чувство, что ваши эмоции подавляют вас, что вы теряете свою глубинную божественность, свой центр управления. Болезненность эмоций происходит из этого конфликта. Однако, если человек по-настоящему способен на полную и основательную близость с эмоциями, - они более не являются внешней проблемой. Тогда мы способны войти в очень тесное соприкосновение с ними, с борьбой между нами и ими; тогда мы и наши проекции, мы и внешний мир - все это становится прозрачным. Такой подход заключает в себе устранение преграды двойственности, которая установлена понятиями; и это есть отсутствие относительных понятий, пустота.

На самом деле мы не видим вещи полностью такими, каковы они есть. Обычно мы воспринимаем нечто, а потом уже смотрим. Смотреть в этом смысле значит производить действие называния вещей и установления ассоциаций. Видеть вещи - совершать ненужные усилия, чтобы удостовериться в том, что мы в безопасности, что нас в наших взаимоотношениях с миром ничто не смутит. Таким образом мы создаем свою безопасность, относя вещи к тем или иным категориям, давая им названия, пользуясь относительными понятиями для определения их взаимосвязей и взаимного соответствия. И эта безопасность приносит нам временное счастье и спокойствие.

Такой несовершенный способ находить указатели в понятиях собственных проекций является совсем детским; нам приходится вновь и вновь повторять ту же уловку. Мы совершенно не пытаемся подходить к нашим проекциям как к возбуждающим и текучим ситуациям; вместо этого мы видим мир абсолютно плотным и неподвижным. Все являет собой замерзшее движение, замороженное пространство. Мы видим цвета такими каковы они есть, однако каким-то образом они превращаются в цвета пластмассы, а не радуги. Это качество плотности и есть преграда двойственности. Физическая ситуация плотности не имеет отношения к плотности психологической. Мы имеем дело с плотностью в сфере психики, с жесткостью, с металлическим качеством. На самом деле чрезвычайно интересно, что мы видим только свою собственную версию мира - его плотную версию. И восприятие оказывается сильно индивидуализированным, центрированным на самоосознании.

Немедленно пережить отсутствие понятий, отсутствие преграды двойственности - невозможно. Нам необходимо начинать с простой практики, а затем мы понемногу начнем воспринимать качество прозрачности мыслей и эмоций. Далее, мы должны попытаться выйти за пределы относительной ситуации прозрачности, т. е. преодолеть чувство, что “мы” видим прозрачность мыслей и эмоций. Иными словами мыслительные процессы и эмоции прозрачны и совершаются в пустоте, в пространстве. Это качество обширности, когда вы видите, что все происходит и действует в пространстве, является положительным пространством искусственных средств, следствием работы с ситуациями повседневной жизни. Фактически, творческие возможности и положительный аспект эмоций и жизненных ситуаций можно увидеть лишь благодаря переживанию пространства, а не его продукта. Если взаимоотношения человека с пространством получили надлежащее развитие, если они восприняты правильно, тогда нет никаких колебаний.

Мы говорим здесь о том, чтобы стать едиными с эмоциями. Это отличается от обычного подхода к ним и противоположно ему. Принято подавлять эмоции или проявлять их. Чрезвычайно опасно подавлять эмоции, потому что при это мы смотрим на них как на нечто ужасное, постыдное. А это означает, что наши взаимоотношения с эмоциями не являются по-настоящему открытыми. Если мы попытаемся подавить их, рано или поздно они выйдут наружу и взорвутся. Бывает и иная возможность: вы не подавляете эмоции, вы просто разрешаете им проявляться, разрешаете себе выйти из себя и увлечься эмоциями. Этот способ обращения с эмоциями так же является следствием своеобразной паники: ваши взаимоотношения с эмоциями не были надлежащим образом согласованны. Здесь тоже иной способ бегства от подлинной эмоции, освобождение иного рода; но такое освобождение тоже оказывается мнимым. Это смешение ума с материей; вы думаете, что физический акт практического проявления эмоций, воплощения их в действие обязательно исцелит эти эмоции, устранит возникшее раздражение. Но обычно такое проявление лишь подкрепляет их, так что они становятся более сильными. Взаимоотношения между эмоциями и умом и здесь остаются не вполне ясными. .Поэтому разумный способ работы с эмоциями заключается в том, чтобы попробовать установить связь с их основной сущностью, так сказать с абстрактным качеством эмоций. Эта глубинная сущность, основное качество эмоций, их фундаментальная природа - просто энергия. И если мы способны установить связь с этой энергией, то энергия не вступает с нами в какой-либо конфликт.

Эмоции становятся естественным процессом. Попытки подавить эмоции или увлеченность ими становятся теперь ненужными, поскольку человек вполне способен видеть их основные характерные черты, видеть эмоции такими, каковы они есть, а именно это и будет осознание. Преграда, стена между вами и вашими проекциями удалена, - вернее не удалена, а стала как бы прозрачной. Когда в подходе к эмоциям не содержится никакой паники, - вы сможете обращаться с ними надлежащим образом, со всей полнотой. Тогда вы подобны человеку, достаточно искусстному в своей профессии, который не теряет головы, а просто выполняет свою работу основательно, выполняет ее в совершенстве. Мы рассмотрели вопрос о том, как работать с сознанием, с последней ступенью развития эго; мы рассмотрели так же предыдущую ступень - стадию мышления. Когда мы говорим о том как обращаться с ними, то не ставим вопрос о полном их устранении; дело лишь в том, чтобы увидеть их подлинную суть и трансмутировать их смешанные свойства в трансцендентные качества. Мы все еще пользуемся энергиями мыслей, энергиями эмоций, энергиями умственной деятельности. Обычно, когда представлена идея эго, со стороны аудитории проявляется немедленная реакция: эго считается чем-то низким, каким-то врагом. Вы чувствуете, что должны его уничтожить, уничтожить “я”, “меня”; но такой подход является мазохистическим, самоубийственным. Люди склонны думать так потому, что обыкновенно, говоря о духовности, мы склонны воображать, что сражаемся с чем-то дурным. Мы - хороши; духовность - это как бы наивысшее добро, некий максимум, а другая сторона плоха. Однако истинная духовность не есть битва; это - наивысшее выражение практики ненасилия. Мы не считаем какую-либо свою часть низкой, не считаем ее врагом, а стараемся использовать все, как часть естественно процесса жизни. Как только выработано представление о полярности между добром и злом, мы уловлены в сети духовного материализма, который действует в сторону достижения счастья, как оно понимается ограниченным умом, т. е. на пути к эго. Стена двойственности не есть нечто такое, что мы должны разрушить, устранить или предать проклятию. Однако увидев эмоции такими каковы они есть, мы располагаем большим материалом для творческой работы. Это обстоятельство делает ясным то, что представление о сансаре зависит от представления о нирване, и наоборот; они взаимосвязаны. Если бы не было заблуждения, не было бы и мудрости.

6-й шаг - безстрашное утверждение

Рычание льва

“Рычание льва” - это бесстрашное утверждение, что любое состояние ума, включая эмоции, является ситуацией, пригодной для работы, напоминанием о практике медитации. Мы понимаем, что даже хаотические ситуации отвергать нельзя. Мы не должны рассматривать их как регрессивные, как возврат к заблуждениям. Нам необходимо уважать все, что происходит в состояниях нашего ума. Хаос следует считать очень хорошей новостью.

Существует несколько стадий в отношении к эмоциям: это стадии “видения”, “слышания”, “нюханья”, “прикосновения” и “трансмутирования”. В случае “видения” эмоций мы имеем общее осознание того, что у эмоций существует свое собственное пространство, собственное развитие. Мы принимаем их как часть умственного стереотипа, не подвергая сомнению, не ссылаясь на описания, не ищем помощи в доказательствах; мы прямо признаем что они таковы, что эти явления существуют. “Слушание” - это переживание пульсирования такой энергии, которая приходит к нам волнами. “Нюханье” представляет собой уяснение того, что энергия есть нечто пригодное для работы. Это подобно тому, как вы ощущаете запах еды, и он вызывает у вас аппетит, желание поесть, и это приходит до того, как вы приступили к еде. Еда хорошо пахнет, ее запах восхитителен, хотя мы еще ничего не съели. Так и здесь ощущается нечто пригодное для работы. “Прикосновение” есть чувство структуры всего явления; эту структуру вы можете как бы пощупать, как бы стать ее частью; вы ощущаете, что ваши эмоции не являются особенно разрушительными или неистовыми; это всего лишь приливы энергии, какую бы форму они не принимали - агрессивную, пассивную или форму желания. Стадия “трансмутации” - это не отбрасывание основных качеств эмоций, а скорее алхимическая практика превращений свинца в золото; вы не отбрасываете основные качества материала, а каким-то образом изменяете его суть и внешний вид. Таким образом вы переживаете эмоциональный прилив как он есть, но продолжаете работать с ним. Обычно проблема заключается в том, что при возникновении эмоций мы чувствуем, что они могут подавить существование наше личности или доказательства ее существования. Однако, если мы станем воплощением самой ненависти или какой-то другой страсти, мы не будем более иметь никаких личных удостоверений. Обычно именно поэтому мы и настроены против эмоций: мы чувствуем, что можем сделать глупость, потерять голову. Мы боимся, как бы агрессивность или депрессия не сделались настолько подавляющими, что мы утратим способность нормально функционировать, разучимся что-либо делать.

Существует опасение, что эмоции могут стать чрезмерными, что мы поддадимся им и утратим свое достоинство, свою роль как человеческих существ. Трансмутация является полным переживанием такой болезни. Будьте внутри, эмоции, пройдите через нее, отдайтесь ей, испытайте ее. И вот вы начинаете идти навстречу эмоции, а не просто переживать е приближение к вам. Начинают развиваться особые взаимоотношения, как бы некий танец. Тогда могущественнейшие энергии становятся абсолютно пригодными для работы; они не захватывают вас, потому что им нечего захватывать, если вы не оказываете сопротивления. Там, где нет противодействия, возникает ритм; там одновременно раздается музыка и совершается танец. Это и есть “рычание льва”. Все, что возникает в уме, рассматривается как путь; все годится для работы. До тех пор, пока мы создаем “заплаты”, чтобы прикрывать то, что считается непригодным для работы с ситуациями, - пока создаем метафизические, философские, религиозные заплаты, - наше действие не будет львиным рычанием. Оно будет визгом труса.

Обыкновенно, во всех случаях, когда мы чувствуем, что не можем с чем-то работать, мы автоматически оглядываемся, стараясь найти какие-то внешние ресурсы, какую-то заплату, чтобы прикрыть свою неспособность. Мы заботимся о том, чтобы спасти лицо, избежать затруднений, избежать вызова со стороны своих эмоций.

Поэтому понятно, что действие с подтверждением не есть львиное рычание.

При действии без подтверждений мы не нуждаемся в “заплатах”. Мы смогли трансмутировать вещество эмоций, и это чрезвычайно мощный акт.

В индийском Искусстве эпохи Ашики “львиное рычание” изображено в виде четырех львов, которые глядят в четырех направлениях символизируя идею неуязвимости. Любое направление перед ними - это символ всепроникающего сознания. Бесстрашие покрывает все направления. Если вы начинаете изучать бесстрашие, оно становится всепроникающим распространяясь во всех направлениях. Поскольку все направления перед вами, ничего не нужно защищать.

В львином рычании ничего не отбрасывается как плохое, ничто не является предметом желания как хорошее. То есть эмоции любого типа - все пригодно для работы. Мы можем с полной ясностью увидеть, что старание пользоваться опознавательными знаками или подтверждениями не приносят пользы. Мы должны по-настоящему и полно и основательно проработать ситуацию. Если мы хотим есть, если мы действительно голодны. Не время читать меню: нам нужно есть. Если мы хотим подлинного общения с пищей, - надо забыть о меню. Здесь непосредственный интерес, прямые взаимоотношения.

Основной смысл понятия “львиное рычание” заключается в том, если мы способны иметь дело непосредственно с эмоциями, способны относиться к ним как к материалу для работы, то нет никакой надобности во внешней помощи, в наставлениях. Ситуация станет саморегулирующейся, и любая помощь от посторонних окажется подтверждением. Таким образом вырабатывается подлинная самопомощь. И в этом месте не нужно избегать проблемы подтверждений, потому что для рассуждений и размышлений более не остается места. Все становится очевидным и немедленным, все доступно для работы. Нет возможности, нет времени, нет пространства для размышления о том, как изучать других людей, ибо ситуация крайне неотложна. Поэтом совсем нет мысли о том, как изобразить себя знающим человеком, нет места для идеи хитрости.